По итогам 2026 года можно рассчитывать на восстановление положительной динамики в торговле Китая и России, в частности, и с Татарстаном. Опрошенные РБК Татарстан эксперты сошлись во мнении, что республика, оборот которой с КНР по итогам прошлого года остался на позапрошлогоднем уровне в $3,3 млрд, оказался в лучшем положении, чем страна в целом.

Восстановление после спада 

Как сообщил РБК Татарстан глава Торгово-промышленной палаты (ТПП) РФ Сергей Катырин, в 2025 году товарооборот между Россией и КНР снизился на 6,9% до $228,1 млрд, в том числе из-за сокращения поставок автомобилей и изменения ценовой конъюнктуры по сырьевым товарам. Но в январе-мае текущего года объем торговли вырос год к году на 22,9% до $109,5 млрд, что, по его мнению, показывает: снижение прошлого года было скорее коррекцией после очень высоких темпов предыдущего периода, а не разворотом тренда.

«Для Татарстана Китай остается одним из ключевых внешнеторговых партнеров. Республика удержала товарооборот с КНР на уровне $3,3 млрд по итогам 2025 года, то есть сохранила высокую базу 2024 года. Это само по себе важный результат, поскольку в целом по российско-китайской торговле в прошлом году наблюдалось снижение», — отметил Катырин.

Кандидат экономических наук, доцент кафедры общего и проектного менеджмента Финансового университета при правительстве РФ Елена Ганьшина считает, что в 2026 году в целом по России будет происходить возврат к положительной динамике товарооборота с КНР после спада 2025 года. Ключевой причиной явился не структурный разрыв отношений, а сочетание нескольких факторов. Это ужесточение санкционного и банковского комплаенса, осложнившее расчеты, замедление российской экономики и высокая стоимость кредитов, ударившее по импорту, падение доходов от российского сырьевого экспорта в Китай вслед за более низкими нефтяными ценами, а также резкое проседание поставок китайских автомобилей в Россию на фоне повышения утильсбора и других регуляторных барьеров. 

В этом году официальная китайская статистика, по ее словам, уже показала разворот: в январе-марте двусторонняя торговля выросла на 14,8% год к году до $61,25 млрд, в январе-апреле – на 19,7% до $85,24 млрд, а в январе-мае – на 22,9% до $109,5 млрд.

«По Татарстану прогноз более осторожный, но тоже позитивный – в 2026 году вероятен умеренный рост. Региональный товарооборот с КНР вырос с более чем $1,6 млрд в 2022 году до свыше $3 млрд в 2023-м и $3,3 млрд в 2024-м. Если переводить это в практический прогноз, то по России базовый сценарий на 2026 год – $255-265 млрд товарооборота, по Татарстану – $3,45-3,7 млрд. Оптимистичный сценарий предполагает сохранение восстановительного темпа первой половины года и рост сырьевых и технологических поставок, пессимистичный – торможение из-за платежей, санкций и ослабления китайского спроса», — прогнозировала Ганьшина.

Кандидат экономических наук, доцент кафедры общего и проектного менеджмента Финансового университета при правительстве РФ Ирина Разинкина рассказала, что, по данным Главного таможенного управления КНР (General Administration of Customs), за первые пять месяцев 2026 года товарооборот между Россией и Китаем вырос год к году почти на 23%. Китайский импорт в Россию увеличился на 26%, российский экспорт – на 20%.

«Мы ожидаем сохранения положительной динамики. Одним из факторов роста является ценовая волатильность на мировом рынке энергоресурсов, которая наблюдалась в первые месяцы 2026 года. В случае стабилизации цен на нефть на более низких отметках рост российско-китайского товарооборота по итогам 2026 года прогнозируется на уровне 10-15%», — сказала Разинкина.

Вице-президент корпорации «Синергия» Даниил Арефьев прогнозировал, что в 2026 году можно ожидать умеренно позитивного развития сотрудничества Татарстана с КНР и закрепления российско-китайской-торговли на более устойчивом уровне. В ближайшей перспективе резких скачков ожидать не стоит, но в среднесрочном горизонте есть потенциал плавного роста за счет структурных изменений: углубления переработки сырья, расширения несырьевого экспорта и усиления промышленной и технологической кооперации.

По итогам прошлого года, отметил эксперт, объемы снизились, в первую очередь, за счет сокращения импорта, тогда как экспорт уменьшился более мягко. Это означает, что Россия в большей степени уменьшила закупки готовой продукции и оборудования из КНР, при сохранении значимых поставок сырья и энергоносителей, которые по-прежнему остаются основой двусторонних торговых связей.

«Татарстан на этом фоне демонстрирует устойчивую модель работы с китайскими партнерами. Регион выстраивает взаимодействие как с федеральным уровнем, так и с отдельными провинциями КНР и опирается на диверсифицированную отраслевую базу – нефтехимию, машиностроение, совместные индустриальные проекты, ИТ и высокие технологии. Благодаря этому, удалось сохранить товарооборот с Китаем на уровне предыдущего года — свыше $3 млрд, несмотря на внешние ограничения и волатильность мировой конъюнктуры», — сказал Арефьев.

Новые драйверы для старых связей

По мнению главы ТПП России, драйверами дальнейшего роста товарооборота между РФ и Китаем могут стать не только традиционные поставки сырья и продукции нефтехимии, но и более сложные направления: машиностроение, автокомпоненты, промышленное оборудование, химическая продукция, агропромышленный комплекс, логистика, цифровые решения, совместные производственные и инжиниринговые проекты.

«Для Татарстана особенно важны те сферы, где у региона уже есть промышленная база: нефтехимия, каучуки, пластмассы, машиностроение, автопром, сельхозпереработка. Ранее представители республики называли среди экспортных позиций в Китай нефтепродукты, каучук, пластмассу, масла и жировую продукцию», — сказал Катырин.

Арефьев из корпорации «Синергия» среди ключевых направлений, способных стимулировать «качественный скачок» товарооборота назвал развитие мощностей по глубокой переработке энергоносителей и нефтехимической продукции, создание совместных машиностроительных и сборочных предприятий, масштабирование проектов в цифровой экономике и ИТ – от «умных» городов до промышленного интернета вещей, а также наращивание поставок продовольствия и агропроектов, инициативы в здравоохранении и фармацевтике, включая медтехнику и ИТ в медицине.

«При этом двигателем роста выступают не отдельные товары, а комплексные проектные связки: индустриальные парки, совместные предприятия, НИОКР и специализированная логистическая инфраструктура», — подчеркнул эксперт.

Ганьшина считает, что наиболее вероятные драйверы роста оборота между Татарстаном и КНР – это нефтепродукты, каучук и пластмассы, масложировая продукция и отдельные позиционные поставки в сфере агропрома, машиностроение и промышленное оборудование.

«Также важна локализация китайского производства в Татарстане, а, значит, и товарооборот, проходящий через комплектующие, оборудование, сервис и обратный экспорт. Татарстану стоит дальше перейти от логики визитов и соглашений к логике портфеля измеряемых проектов. Для каждого соглашения с китайским регионом нужен публичный KPI: число лидов, число пилотов, подписанные контракты, объем инвестиций, прирост экспорта и фактический статус исполнения дорожной карты. Практически это означает, что наиболее перспективна узкая продуктовая специализация: масла, корма, пищевые ингредиенты, отдельные виды химии, промышленное оборудование, газокомпрессорная техника, компоненты», — сказала Ганьшина.

По ее мнению, помимо этого, имеет смысл на китайском направлении заранее проектировать две модели: экспортную и кооперационную. Для части товаров более выгоден прямой экспорт, для других – контрактная сборка, сервисный центр, склад, локальная дистрибуция или совместный парк. «Именно длинная цепочка присутствия, а не разовые поставки, дает наилучший эффект и для устойчивости, и для оборота», — сказала эксперт.

По мнению доцента Финансового университета при правительстве РФ, для Татарстана целесообразно идти в Китай не только через центральные каналы, но и через провинциальные вертикали, которые совпадают с отраслевой специализацией. «В китайской системе именно региональные власти, индустриальные парки и локальные цепочки поставок часто определяют скорость реального запуска проекта. Это объясняет, почему Татарстан так активно работает через Аньхой, Чунцин, Хубэй, Чжэцзян и другие конкретные регионы», — отметила Ганьшина.

По словам Разинкиной, у республики заключено 8 действующих соглашений о сотрудничестве с регионами Китая.

Тандем «провинция – регион»

В министерстве промышленности и торговли Татарстана РБК Татарстан сообщили, что у республики заключены соглашения о торгово- экономическом, научно-техническом, гуманитарном, культурном сотрудничестве с 7 провинциями и одним городом. Это Шандунь, Хунань, Сычуань, Аньхой, Хэйлунцзян, Чжэцзян, Цзянси и городом Чунцин. Первое из них датировано 15 мая 2008 года – с провинцией Шандунь, а самый недавний документ подписали 19 августа 2025 года – меморандум о взаимопонимании с провинцией Хубэй. Договоренности заключались на уровне правительств Татарстана и каждой из провинций.

«На федеральном, государственном уровне решаются стратегические и политические задачи развития отношений между двумя странами. В то время, как на региональном уровне решаются конкретные задачи формирования взаимовыгодных экономических, культурных, образовательных связей, где регионы двух стран взаимодействуют с учетом специализации и наибольшего потенциала развития», — сказала Разинкина.

Первый заместитель председателя правления Торгово-промышленной палаты Татарстана Артур Николаев рассказал РБК Татарстан, что Китай – это своеобразная страна, где коммунистическая партия выстроила систему управления и развития. Он не исключил, что партия среди прочего числе может распределять между провинциями определенные российские регионы для выстраивания сотрудничества.

«Я могу сделать такое предположение, так как очень много представителей предприятий приезжают к нам из провинций Ляонин, Аньхой. Конечно, мы работаем и на уровне всей страны, например, у нас выстроены отношения с Китайской торговой палатой по импорту и экспорту машиностроительной и электронной продукции. Сейчас они, кстати, занимаются формированием делегации, которая приедет в Казань на форум «Ростки» в августе. На мой взгляд, это две параллельные ветки развития сотрудничества – партийное указание общение через различные ассоциации», — сказал Николаев.

Глава Торгово-промышленной палаты России заявил, что подход к работе через провинции Китая он считает не просто эффективным, а практически необходимым.

«Китайская экономика очень регионально структурирована. У каждой провинции есть своя промышленная специализация, свои органы содействия торговле, свои деловые круги, индустриальные парки, логистические возможности. Поэтому договоренности «регион – провинция» позволяют быстрее выходить не на абстрактный китайский рынок, а на конкретных партнеров, конкретные площадки и конкретные цепочки поставок. Для Татарстана это особенно логично. Республика сама является сильным промышленным регионом, поэтому ей проще выстраивать предметный разговор с теми китайскими провинциями, где есть сопоставимые или взаимодополняющие компетенции», — сказал Катырин.

По мнению Арефьева, формат прямых соглашений «регион – провинция», например, партнерство Татарстана с Хубэем, обеспечивает управляемость, понятные приоритеты и измеримые цели по торговле и инвестициям, позволяет использовать преимущества каждой территории и снижает чувствительность проектов к внешнеполитическим и санкционным рискам. Культурные, образовательные и гуманитарные инициативы формируют устойчивый человеческий и институциональный капитал, а портфель пилотных проектов и региональных кластеров повышает общую устойчивость системы российско китайского сотрудничества и создает возможности тиражирования успешных практик в другие регионы и отрасли.

Николаев из ТПП республики среди городов и провинций, которым татарстанский бизнес уделяет наибольшее внимание, назвал Шанхай, куда из Казани есть прямые рейсы, Шэньчжэнь, Гуанчжоу, Ухань, поскольку в них сосредоточены предприятия из наиболее интересных сфер – робототехники, станкостроения и оборудования, металлобработка, радиоэлектроники и других. «Кроме того, есть сельскохозяйственное направление. У нас было несколько поездок по данной тематики, например, мы продвигали татарстанские ячмень, пшеницу и другую продукцию. Сельское хозяйство сосредоточено в другой части Китая – серединной», — рассказал Николаев.

По словам Катырина, у Торгово-промышленной палаты Российской есть представительство в КНР, проводятся бизнес-миссии, форумы, консультации по выходу на китайский рынок, проверке контрагентов, участию в выставках, защите интересов компаний. Работа по выстраиванию взаимодействия ведется в различных регионах. В системе палат также есть соглашения с китайскими структурами провинций Юньнань, Цзянсу, Аньхой, Чжэцзян, Шанхая и других регионов.

«Наша задача как ТПП – чтобы такие соглашения не оставались протокольными документами. Бизнесу нужны понятные результаты: поиск надежного партнера, проверка компании, организация переговоров, сопровождение поставки, участие в выставке, локализация производства, совместный проект. Именно в этом и состоит практическая ценность палатской системы», — сказал Катырин.

Подпишись на МАКС и Telegram РБК Татарстан