Наследие эпох: как возрождался Казанский цирк за четверть века

Директор Казанского цирка Эльмира Булатова (Фото: пресс-службы цирка)

Казанский цирк за 25 лет переживал разные времена – от полного отсутствия интереса до почти 300 тыс. зрителей за год. Росту способствовал не только туризм, но и продвижение цирка без какого-либо бюджета

Наследие СССР в российских цирках – это не только здания, но и постановки, многие из которых не удается повторить до сих пор. Как зарабатывают современные цирки и создаются новые представления, какое влияние оказал всемирно известный Cirque du Soleil на отрасль, почему цирк без животных – это не мода, а также чем опасен «Росгосцирк» и о том, как цирк может стать «мягкой силой» в дипломатии, РБК Татарстан в рамках проекта «Четверть века» рассказала директор Казанского цирка Эльмира Булатова.

— Какие показатели сейчас у Казанского цирка?

— В 2022 году было 174 тыс. зрителей, в 2023 уже 269 тыс. – у нас был очень большой прорыв, в 2024 – 296 тыс. А в 2025 рост уже не такой большой, при этом почти всегда аншлаги.

Но рост в среднем 5% в год – хороший показатель. Мы провели очень большую работу, в том числе и в пиаре. Растет наша доходность, потому что помимо дохода с продажи билетов есть еще и внутри цирковая, например, буфетная история, сувенирка, экскурсии и так далее.

Росту посещаемости способствует и наша забота о зрителях – мы сделали комнату для посетителей с маленькими детьми, игровые зоны для малышей, комнату для молитв. Оборудовали специальные места для людей в инвалидных колясках. Планируем модернизировать зрительный зал, убирать верхние места с ограниченной видимостью, сделать проходы шире и удобнее для зрителей.

Четверть века российского цирка

— Как на ваш взгляд изменилась цирковая отрасль за последние 25 лет?

— Цирк – это полное отражение государственного строя, социального устройства и внешнего мира. В Советском Союзе была масса прекрасных групповых номеров, которые демонстрировали невероятные человеческие возможности. Последние 25 лет количество их сокращается, потому что ставить их становится дорого, нерентабельно.

Глобально это упростило цирковое искусство, но появилось очень много частных передвижных цирков – шапито. 25 лет назад такого количества не было, на постсоветском пространстве тогда работали стационарные цирки. Это великое достояние Советского Союза, огромные функциональные здания, как правило, памятники архитектуры, при строительстве в них вкладывали смысл и душу. За эту четверть века количество таких цирков уменьшалось, некоторые не работают десятилетиями из-за отсутствия финансирования – не все регионы могут позволить себе масштабный капитальный ремонт и модернизацию здания цирка, как это сделал Татарстан в 2018 году.

На мой взгляд, самое главное достижение времени – это полный апгрейд цирка от обычных дивертисментных программ, когда просто меняются номера под громкий голос шпрехшталмейстера, к масштабным, красивым, высокотехнологичным шоу и спектаклям со светом, звуком, интересными фишками. Цирк развивается, он идет в ногу со временем, и это отражение нашей реальности.

Фото: предоставлено пресс-службой цирка

— А почему появились передвижные цирки, о которых вы упомянули?

— Цирковое искусство сейчас очень востребовано. Появилось больше финансовой свободы, стало проще вести предпринимательскую деятельность, и есть спрос со стороны зрителей. Людям необходимо куда-то ходить, понятно, что в малых городах это будет только шапито, но есть и большие города, такие как Челябинск, Пенза, Уфа, где стационарные цирки не работают десятилетиями.

Вот предприимчивые люди из бывших артистов, которые прекрасно знают всю кухню цирковой жизни, открывают свои передвижные шоу. Например, есть замечательный цирк шапито Владимира Дерябкина, известного клоуна. Или шапито Юрия Ковалева, он дрессировщик диких животных, его фишка – аттракцион с тиграми, прекрасная небольшая программа, где все сбалансировано – костюмы, свет, звук.

В Уфе в прошлом году был интересный прецедент – друг напротив друга одновременно стояло 4 шапито. Я уверена, что все шатры были заполнены, потому что спрос на цирковое искусство сейчас огромный, особенно в городе, где не работает стационарный цирк.

— Вернемся к Казанскому цирку. За 25 лет цирк переживал разные времена и был даже площадкой для тренингов lifespring и концертной площадкой для звезд. Как казанский цирк чувствует себя, по сравнению с другими цирками?

– Да, было многое. Сейчас до сих пор где-то в цирках дискотеки 90-х проводят, но это только из-за того, что не хватает площадок. Самое главное преимущество Казанского цирка – его самостоятельность. Он не входит в систему «Росгосцирка», наследника «Союзгосцирка», в котором были все цирки СССР, а находится под патронажем министерства культуры Татарстана.

Это позволяет нам развиваться по своему индивидуальному пути. Я считаю, это идеальная система существования цирка в регионе, когда он подчиняется региональному министерству культуры, чтобы работать на потребности зрителя своей территории и постоянно находиться с ним в тесном контакте. Когда ты находишься в региональном подчинении, проще живется и работается эффективнее.

Казань еще и туристический центр, летом нас посетило максимальное количество туристов, и мы красивым цирковым языком показывали им Татарстан. Мы же государственное учреждение культуры, и созданы, как некая мягкая сила государства по «окультуриванию» населения – такое прямое, не очень красивое слово, но тем не менее, оно есть в нашем лексиконе – и мы это делаем.

Некоторые полагают, что цирк – какое-то очень несерьезное искусство, а я считаю, что здесь каждый должен найти почву для размышлений. Цирк может быть смешным и трогательным, веселым и драматичным, он может развлекать и может заставить задуматься... Мы единственное место, куда можно прийти всей семьей без ограничений по возрасту. И мы работаем над тем, чтобы у нас было интересно абсолютно любому члену семьи. Начиная от трехлетнего ребенка, даже может быть и младше, заканчивая бабушками и дедушками. Раньше глава семьи привозил к цирку на машине жену и детей, а сам уезжал, а сейчас смотрит представление вместе со своей семьей. Наша глобальная задача – работать над воспитанием института семьи и быть понятными всем.

Люди и деньги

— Хватает ли денег?

— Конечно, нет. Необходимо поддерживать здание в рабочем состоянии – на это нужны деньги. Нашим шоу требуется постоянное «взбадривание» какими-нибудь эффектами – это тоже деньги. Нужно постоянно шить новые костюмы. На все необходимы деньги. И мы их зарабатываем. Хотелось бы, конечно, больше. Потому что у нас много интересных идей, проектов, и все они требуют огромных материальных вложений. Мы стараемся покрывать все эти расходы по мере поступления денежных средств. И здесь огромное значение имеет поддержка татарстанских властей – и моральная, и финансовая. Без государственных субсидий Казанский цирк не мог бы так замечательно развиваться! Это еще одно огромное наше преимущество.

Конечно, мы государственное учреждение культуры, и у нас не стоит цель извлечения прибыли, но опять же сидеть на 100% государственном финансировании я считаю очень опасно, потому что есть риск вообще перестать шевелиться.

— Что еще дает самостоятельность цирку?

— Наше большое достижение за последние 25 лет – это наша цирковая школа. Наши выпускники работают в знаменитых цирках России и мира. За 25 лет мы переформатировались из кузницы кадров «на сторону», поскольку не было своей труппы, в воспитание артистов для себя. Ученики и выпускники школы работают в Казанском цирке, принимают участие в фестивалях, в том числе и зарубежных, завоевывают призовые места, наши маленькие звездочки взяли серебро во Франции – зал аплодировал стоя.

Фото: предоставлено пресс-службой цирка

— Как вы удерживаете этих людей, если перед ними открываются такие большие возможности?

— Мы немного изменили систему, сейчас они не работают бесплатно. Все дети оформлены в соответствии с трудовым кодексом Российской Федерации. У нас есть два уже взрослых парня, которые учатся в институтах, но и они не уходят от нас. Они дома. У них есть перспектива гастролей и работы в новых программах. Но мы еще же воспитываем не просто хороших артистов, а думающих, грамотных людей. Они видят, как может быть где-то по-другому, и все познают в сравнении, а после предпочитают оставаться здесь, в Казанском цирке. У нас хорошая оплата труда, и тринадцатая зарплата никогда не отменялась.

Как удержать зрителя

— Вы красиво рассказали про настоящее Казанского цирка, но так было не всегда. Были ли какие-то переломные моменты в развитии казанского цирка в этой четверти века?

— Я с большим уважением и благодарностью отношусь к прежним директорам Казанского цирка, потому что они сохранили самостоятельность. Им предлагали присоединиться к системе «Росгосцирка», но они этого не сделали, и это величайшее их достижение. Могло быть все совершенно иначе.

— В последние 25 лет развилась сфера концертной деятельности, энтертейнмента и компьютерных игр, которые постоянно забирали себе часть аудитории. Повлияло ли это на цирк?

— У нас нет фальши, у нас все по-настоящему. Люди это чувствуют и приходят туда, где им было хорошо. Это память. У нас возвращается зритель, который в цирк не ходил 25-30 лет. Это уже взрослые люди. И они нас благодарят. Конечно, мы прикладываем массу усилий, чтобы спустя годы вернуть их обратно. Цирк – это живое искусство, были проседания, посещаемость падала.

Когда я только пришла работать в цирк 25 лет назад, у нас была норма представлений в день, в месяц. Сначала это было 30, потом 25, потом 20, скатилось до 10. Сейчас снова идет тенденция на увеличение количества представлений, то есть люди массово возвращаются в цирк.

По мнению некоторых чиновников, мы достойно занимаем свою нишу в сфере развлечений. Но мы не сфера развлечений. Мы – культура. А как может культура быть не модной? Это невозможно. Если люди перестанут ходить в цирк, то потеряется связь поколений.

Да, сейчас много чего можно сделать онлайн, и музеи оцифровывают свои экспонаты, но ведь Эрмитаж не пустеет, люди ходят, чтобы побыть рядом с картиной, прикоснуться к искусству. Первые пять минут ты ничего не понимаешь, а приходит полчаса, и ты рыдаешь, потому что ты живой, и тебе нужны живые эмоции. И в цирк приходят тоже за этим. Люди идут за утраченной радостью. У нас получают то, чего в обычной жизни получить не могут. А когда где-то хорошо, очень хочется туда вернуться.

Cirque du Soleil или Советский цирк?

— В последнее время в цирке все больше акробатических номеров и стало меньше номеров с животными. С чем это связано?

— Цирк с животными – это, прежде всего, дорого. Простая математика: представьте, группа из 6-7 тигров, каждому в среднем 6-7 кг мяса высшей категории ежедневно, бутилированная вода, перевозка, ветеринарное обслуживание. А еще помещения для содержания животных, требования к которым сейчас очень высокие. Представляете расходы? Поэтому животных в цирке сокращают, это тенденция. Чем больше животных, тем выше может стать цена билета, а это мы себе позволить не можем, не должны.

Фото: предоставлено пресс-службой цирка

— Какое влияние оказал Cirque du Soleil в целом на цирк? Взяли ли что-то оттуда в дополнение советской цирковой школе?

— В Советском Союзе были такие мощные программы! Такие аттракционы создавались, которые Cirque du Soleil и повторить бы не смог. Потом случился упадок, провал – и все. Не выпускались яркие представления, не выходили мощные спектакли. Да и денег столько государство уже не могло вкладывать в цирк, как это было раньше.

Я всегда сравниваю появление Cirque du Soleil с появлением первого McDonalds в Москве. Это уникальная бизнес-модель, самостоятельный жанр, который в себя впитал и соединил все лучшее, прекрасное, что есть: хореографию, вокал, контрастность, яркость. В Казань они приехали в 2010 году, и это был мировой бренд, разумеется, они произвели впечатление. В российском цирке тогда был широко известен только бренд семьи Запашных.

Cirque du Soleil появился в то время, когда фактически все цирки в России были в упадке: они просто сдавали площадки в аренду, ни программ, да и вообще ничего не было. И тут приезжает вот такая красота...

— Задали ли они определенный тон для развития наших цирков?

— К сожалению, они должны были задать, а наши должны были подхватить, в этой нашей российской манере «а мы можем лучше». Но не случилось. Да, мы создали нечто свое, другое, например, цирк Гии Эрадзе, цирк Никулина со своими потрясающими программами. У нас есть свой прекрасный герой, я считаю, это режиссер-постановщик Евгений Шевцов. Это он поставил «Мирас», «Конек-Горбунок», «Лабиринт», «Морозко» – программы, которые уже созданы под потребности нашей публики.

Однако Cirque du Soleil не решил задачи цирка, как искусства для всей семьи. Их бизнес-модель была рассчитана на переориентацию отношения к цирку. Собственно, чем мы сейчас занимаемся и многое заимствуем у них в плане ведения бизнеса. Я считаю, что нужно брать самое лучшее, но проводить апгрейд, делать это на нашу аудиторию. Успех Cirque du Soleil в их поэтапном развитии, ведь они тоже начинали с государственной поддержки, потом ушли уже чисто в бизнес. У них была правильно продуманная стратегия и маркетинг. Они многое дали, в частности, сочетание красоты цирка и человеческих возможностей, и это можно сравнить с ресторанами Мишлен, когда создается ценность бренда.

Фото: предоставлено пресс-службой цирка

— В последние годы все чаще говорят о цирке без животных, ссылаясь на жестокое обращение и другие причины. Отразилось ли это на вас?

— Среди наших зрителей есть те, кто не любит номера с животными. Они спрашивают, будут ли такие в программе, и выходят на это время из зала. Но номеров с животными не так уж и много – из 11 номеров программы обычно их бывает два.

Я уже говорила, что цирк с животными – это дорого. Cirque du Soleil, как успешный коммерческий проект, понимал это и работал только с людьми. Они готовили свое шоу по два года, а на дрессировку животных для одного аттракциона уходит от 5 лет. Возможно, они и задали нарратив, что цирк с животными – это плохо, а цирк, демонстрирующий возможности человеческого тела – это хорошо. Однако, все европейские классические цирки сегодня работают с животными. В Швейцарии есть лошади, в Будапеште – собаки и кошки, в Италии – слоны и тигры, и все эти номера представлены на главном цирковом фестивале в Монако.

Для того, чтобы сейчас сделать качественный цирк с животными, нужно очень много денег. По этой причине, наверное, у нас на всю Россию только один коммерческий стационарный цирк с животными, это цирк Никулина на Цветном бульваре. Но здесь есть нюанс – они арендуют здание по льготной ставке, которую им предоставило правительство Москвы, иначе это был бы нерентабельный проект.

Цирк как «мягкая сила» в культуре

— Какие программы Казанского цирка вы могли бы назвать успешными?

— Безусловно, «Мирас» («Мирас» – наследие с татарского языка) –главную постановку 2025 года, которая стала визитной карточкой Татарстана и цирковой презентацией истории и культуры татарского народа. Мы 8 раз добавляли спектакли, потому что все билеты продавались. Добавили бы еще больше, но уже были запланированы гастроли в Минске.

Кстати, Минский цирк сомневался, брать ли целую программу про Татарстан, пойдет ли на нее белорусский зритель. Я-то была уверена, что все будет хорошо. Их очень пугало, что песни на татарском языке, что это татарская история, татарские костюмы. Но после просмотра представления в Казани руководство Белорусского цирка очень вдохновилось, и гастроли состоялись.

И «Мирас» зашел минской аудитории, они прочувствовали наш культурный код. Было очень приятно, когда они включали фонарики на песне «Туган Тел». Все представления в Минске прошли с аншлагом, хотя было пару дней, когда зал был не полный, но это мы связали с местными праздниками.

Когда в Беларуси аплодировали татарским традициям, костюмам, музыке, героям стоя, я поняла, какой большой вклад мы делаем в культуру Татарстана. Мы можем вот так на весь мир рассказать о Республике Татарстан и своем народе, как мы ценим свои корни и храним традиции. Такая вот мягкая сила, когда через культуру, через красоту передается национальная идея.

Фото: предоставлено пресс-службой цирка

— Насколько дорого вообще сейчас создать новое представление?

— Дорого. «Мирас» нам обошелся больше чем в 150 млн руб. Понятно, что подобные программы мы не можем делать постоянно, у нас нет таких денег. Мы копим, зарабатываем, вкладываем. Но часто подобные представления, наверное, и не нужны. Люди быстро привыкают к хорошему, и для них это становится обыденностью.

— Как вы продвигаете свои представления?

— У нас совсем небольшой рекламный бюджет, не более 10% от дохода. Этого хватает только на имиджевые биллборды о программах. Но для расширения аудитории мы проводим спектакли вне цирка, иммерсивные спектакли, экскурсии по цирку и школе, разные PR-проекты.

В будущем планируем создать музей, который будет находиться в проходном туристическом месте и станет для гостей точкой входа в цирк, то есть после посещения музея они пойдут к нам. Мы хотим сделать мини цирковой клуб со своим смотрителем, который будет рассказывать байки, а также сделать импровизированную маленькую сцену и показывать небольшие представления. Еще один формат – это лекции-лаборатории, рассказывающие о жизни цирковых животных и людей.

Мы постоянно нащупываем новую аудиторию и расширяем свою деятельность. Нас чаще стали привлекать на различные площадки поработать, мы соглашаемся, но просим, чтобы при объявлении номеров гостям говорили о выступлении артистов Казанского цирка. Мы постоянно напоминаем о себе, это маркетинг без бюджета, а у людей 25 кадром в памяти откладывается цирк. Мы ни на минуту не останавливаемся в желании расширить аудиторию и заразить ее любовью к цирковому искусству, чтобы она с ними осталась навсегда.

Подпишись на MAX и Telegram РБК Татарстан